– А эти закуски, что конкретно они собой представляют?

– Маринованные моллюски, омары…

Он слышал свой голос, бойко перечислявший замысловатые названия, но ему казалось, что говорит кто-то другой. И не хватает воздуха.

С той секунды, как Эрик увидел эту высокую длинноногую женщину в шикарной коричневой шляпе, он ощутил пьянящий прилив восторга, и его сердце понеслось, словно игрок к заветной зоне.

У Эрика возникло странное ощущение, будто он уже давно знает эту женщину с темными глазами, вспыхивающими таинственными искорками, хотя на самом деле только что с ней познакомился. Она не была точной копией того нежного создания, которое являлось ему в мечтах, но он готов был признать, что реальность намного превзошла его фантазии.

– …и мы договорились, что будет пара закусок и два холодных блюда…

Может, он городит какую-нибудь несусветную чушь? Похоже на то, потому что миссис Гранателли начала качать головой: нет, нет, нет. И когда она повелительно подняла руку, он сразу умолк, а его взгляд вопросительно остановился на дочери.

– Мама спрашивает, а где же итальянское ассорти?

Она не самая красивая женщина, какую он когда-либо видел. Но дело совсем не в этом. У нее высокий рост, стройная фигура, хотя тело уж особенно роскошным не назовешь. Да и лицо чуть более угловато, чем это требуется для совершенной красоты. Рот капельку великоват. Губы полные, причем нижняя кажется припухшей, словно ее недавно целовали.

Он надеялся всем сердцем, что это не так.

– Ассорти – это прекрасно, – согласился он с деланным энтузиазмом. – Но нам подумалось, что на свадьбе всегда есть основание опасаться, что кому-то оно может попасть на одежду, и все это масло…

Волосы мисс Гранателли выбивались из-под шляпы изящными волнами цвета темного меда. Мать и дочь обменялись быстрыми и многословными репликами по-итальянски, после чего Фрэнки, нетерпеливо махнув рукой, сказала: