– О, Хьюстон тебе поможет, правда же, милый? – ответила на это его приемная мать.

«Девочки» сразу же посмотрели на него, и Хьюстон снова превратился из успешного бизнесмена в малолетнего хулигана, бедного ребенка, спасенного от ужасной жизни на улице.

Поддавшись порыву, Хьюстон согласился, но потом сразу оговорил несколько правил. Если им нужна его помощь, то придется смириться с тем, что он будет действовать по-своему: никакого вмешательства со стороны «девочек», пусть позабудут дорогу в офис и не приносят ему домашнюю выпечку, пытаясь таким образом повлиять на него, чтобы он оставил порядок работы фонда без изменений, – а ведь именно из-за этого и случились все неприятности, – и никаких воспоминаний о его прошлом.

Конечно же, они не поняли последнего требования.

– Но почему? Хьюстон, мы так гордимся тобой!

И предметом их гордости был не только его нынешний статус. Нет, они помнили и знали, какой путь он проделал от четырнадцатилетнего трудного подростка, жившего в Клинтоне в многоквартирном доме, расположенном в районе, который называли Адской Кухней.

Они считали, что его победа над обстоятельствами, – отец отбывал срок в тюрьме, мать бросила, – достойна восхищения. Хьюстон же просто хотел оставить все в прошлом и никогда больше к этому не возвращаться.

Биби и мисс Вив творили добро, как дышали. Но они не имели представления, как он стыдился поступков, совершенных до их появления в его жизни. Боялся ли он воспоминаний? Пожалуй, нет. Но ему не хотелось, чтобы прошлое вторгалось в настоящее.

Внезапно Хьюстон вспомнил о письме, пришедшем на его имя неделю назад. Дешевый конверт с тюремным штампом, лежащий на столе из красного дерева, являл собой прекрасный символ того, что прошлое может напомнить человеку о себе независимо от его желания.

Хьюстон не рассказал о полученном письме никому, даже Биби.