В надлежащее время она подарила мужу красивую дочурку. Чарлз был очарован и три года спустя готовился испытать снова такое же приятное потрясение, когда Франческа родила вторую дочь. Но увы, вторая дочь в отличие от розовой, покладистой Верити оказалась смуглой и упрямой.

Франческа, никогда особенно не задумывавшаяся своей красотой, не обращала внимания и на внешность Эвелины. А Чарлз, к которому любовь пришла поздно, сохранил большой запас нерастраченной любви и дарил его дочерям безоглядно. В семействе Уайтов не придавали чрезмерно большого значения красивой внешности или отсутствию таковой. Нельзя сказать, что Эвелина не замечала красоты Beрити — ей просто не приходило в голову сравнивать свою внешность с внешностью сестры. Или, если уж на то пошло, с внешностью любого другого человека. Ей и без того было чем заняться и о чем думать. Среди своих близких она слыла не «красавицей», но «интересной и очень способной молодой особой».

Отец сделал ее своим любимым собеседником. Ее пытливость стимулировала его мыслительный процесс, ее бесстрашие вызывало у него гордость, а умненькое некрасивое личико трогало его сердце, которое восхищалось таким чертовски приятным собеседником.

Эвелина делала все, чтобы сохранить любовь отца, свое место в его сердце и в семье вообще. Поскольку Чарлз никогда не умел планировать, она в совершенстве овладела искусством планирования, а поскольку ее родители и сестра имели весьма смутное представление о том, что такое экономика, Эвелина стала первоклассным экспертом в области экономики.

Таким образом, Эвелина, любимая матерью, обласканная доброй старшей сестрой и обожаемая отцом, достигла солидного пятнадцатилетнего возраста, оставаясь абсолютно равнодушной к недостаткам, касающимся ее внешности, которые она могла увидеть разве что в зеркале. Однако, глядя в зеркало, Эвелина никогда не считала себя безобразной.

Посмотрев вокруг и не зная, как справиться с посетившими ее новыми неприятными ощущениями, она увидела раскрытую Библию, которая лежала на прикроватном столике.