И вновь риторический вопрос – ради чего она пытается быть соблазнительной? Разве не все равно, в какую ткань быть облаченной под покровом ночи, в супружеской постели?

В постели, где лежащий рядом мужчина не пробормочет спросонья что-то нежное. Не повернется во сне и не обнимет ее бессознательно. Не очнется от сна и не примется целовать ее губы, прикасаться к ее прохладной коже, к молодому телу.

Стейси вышла из ванной. Снова села на краешек кровати. В свете ночника ее отражение в платяном шкафу казалось призрачным. Глаза сверкали в темноте, кожа напоминала своей белизной мрамор…

На самом деле Стейси была весьма недурна собой. Темно-серые глаза, насмешливо вздернутые брови, небольшой, слегка курносый нос, пухлые розовые губки. Ее сложно было назвать красавицей, но обаяния ей было не занимать. Маленькая, подвижная, в колледже она славилась своей пухлостью. Но после колледжа резко похудела, стала напоминать телосложением гимнастку. Вот разве что с гибкостью подкачала. Находились мужчины, которые были бы рады ее вниманию. На свою беду, Стейси не смотрела ни на кого, кроме Кевина…

Она повернулась и посмотрела на мужа.

У нее было ощущение, что рядом с ней лежит ледяной человек. Ледяной король. Вокруг которого еще совсем недавно крутилась вся ее, Стейси, жизнь.

Она отчаянно пыталась разглядеть хоть какие-то крохи тепла.

Тепла, которое Кевин направлял бы не на своих друзей и родственников, не на свои многочисленные электронные и механические игрушки, а на свою жену…

Она уже отчаялась увидеть нежность и внимание в его глазах.

Стейси осторожно укрылась свободным краем одеяла.

Лежавший рядом с ней Кевин был сейчас самым близким для нее человеком. Никто из тех, кто ее знал, не находился так близко к ней, не спал с ней в одной кровати, не встречал хмуроватые монровильские утра… И в то же время Кевин был невыразимо далек от нее.