– Не в фамилии дело, если уж на то пошло. Вот попробуй кто-нибудь оскорбить или обидеть твою маму! Думаю, ему мало не покажется.

– Дело не в фамилии, дело, думаю, в характере Фредерика, а совсем не в ирландских корнях.

– Типично ирландская вспыльчивость, – подмигнула Розалин. – Так ты пойдешь со мной в церковь?

– Вот пристала. У тебя столько свободного времени?

– Ну пойдем. Один раз посмотришь, послушаешь службу. Познакомишься с хорошими людьми. Знаешь, поддержка земляков никогда не помешает. В ирландской общине интересные ребята, да и девчонки попадаются. И поддержка Бога не помешает.

Розалин, на удивление, говорила об этом серьезно. Стейси не испытывала особого трепета ни перед церковью, ни перед какими-то высшими силами. Но то ли из любопытства, то ли из солидарности с подружкой пойти она согласилась.

В тот день они с Розалин вырядились, как приличные студентки из колледжа – полосатые гольфики, тщательно заплетенные косы. Так что на первый взгляд им было можно дать даже меньше тех лет, что было на самом деле.

Розалин была серьезной и торжественной. Стейси же все никак не могла проникнуться важностью момента. На ее взгляд, воскресный поход в церковь был развлечением наподобие поездки в Питтсбург – поход в какой-нибудь театр совмещался с обедом в одном из моллов с десятками кафешек.

Но уже в церкви Стейси прониклась духом службы. Служба шла на латыни, Стейси даже не силилась что-то понять. Но внутреннее убранство храма, строгость обстановки, серьезные лица собравшихся произвели на юную студентку довольно сильное впечатление. Как и проповедь, последовавшая за службой. Стейси впервые глубоко задумалась о таких, казалось бы, привычных вещах, которым в жизни придается совсем не такое значение, как должно бы.

В их семье редко говорили о церкви, о вере и о Боге. Стейси не знала, чем это объясняется. Может быть, занятостью матери с отчимом. Может быть, тем, что они были слишком поглощены друг другом. Раньше перед едой мать читала коротенькую молитву, но потом перестала делать и это.