Биохимик подергал мочалкообразную бороденку, покряхтел, но, кажется, не нашел, к чему можно придраться в этом простом и легко осуществимом плане.

– Если только на гостиничной стоянке в этот ранний час найдется такси… Как я заметил, в Москве их и днем-то немного.

– Найдется. В «Гранд-отеле» единственный на весь город ресторан, работающий до утра.

– Отличное решение. Молодец! – похвалил Гальтон. – Ты у нас вообще сегодня героиня. Курт сделает, как ты предлагаешь, но чуть позже, когда на улицах будет побольше народа. А теперь давайте обсудим главное. У нас ведь еще не было возможности рассказать тебе о том, что случилось в музее…

– … «Le clй est le pharmacien du Grand Homme. CherchezOmnia-eksplanare-chez-mari-gri», – медленно повторила княжна. – Да, вторая фраза – то ли шифр, то ли просто абракадабра. Зато первая предельно ясна. Загадочный советчик недвусмысленно рекомендует нам заняться фармацевтом великого человека, то есть личным фармацевтом советского вождя товарищем Громовым. Иными словами: ключ не в Институте пролетарской ингениологии, а в его директоре. Это очень важная подсказка. Но возникает столько вопросов…

Айзенкопф нюхал вынутый из кармана платок.

– Эх, я взял на пробу жидкость из остальных флаконов, но сделать анализ теперь не сумею. Все нужные реактивы остались в чемодане, который вы мне…

– Перестаньте ныть про свой чемодан! – отмахнулась от него Зоя. – Если можете прибавить что-нибудь существенное к рассказу Гальтона, говорите. Не можете – помалкивайте.

– Я могу кое-что прибавить. Насколько это существенно, не знаю. Однако я обратил внимание вот на какую странность: тайник закрывался очень плотно, почти герметично, а на всех поверхностях и на самих флаконах скопился слой пыли. Это значит, что пузырьки были поставлены туда очень давно. Может быть, не один год назад.