Гальтона втолкнули в его собственную комнату. Айзенкопфа, кажется, тоже провели к себе.
Эти люди отлично знают, как размещены члены группы. Может быть, от Зои?
Но задумываться над этим было некогда.
Навстречу арестованному доктору поднялся невысокий человек классической интеллигентской наружности: чеховская бородка, мягкий прищур проницательных глаз, скромный пиджак.
– Ну вот и мистер Норд. Вам к лицу украинская рубашка и советские значки. – Незнакомец весело рассмеялся, чуть распустив узел галстука.
Говорил он по-английски без акцента, но очень пресно, как изъясняются хорошо образованные европейцы континентального происхождения.
Тем временем кто-то сзади очень быстро, но дотошно обшарил одежду Гальтона. Всё найденное – в том числе мундштук и коробочка с иголками – было выложено на стол.
– Кто вы такой? – спросил доктор.
– Разве я не представился? Прошу извинить.
Начальник отдела контрразведки ОГПУ
Картусов, Ян Христофорович. Вот и познакомились.
Лицо странного человека – неанглийского англичанина, русского с нерусским именем – перестало улыбаться. Улыбка исчезла не мгновенно, а постепенно, словно сползла. Вернее, лицо само выползло из нее, как змея из старой кожи.
Появилось новое лицо товарища Картусова. Оно было жестким и отсвечивало сталью, будто Антон Чехов скинул пенсне и оборотился Железным Феликсом (так называли в России Феликса Дзержинского, основателя большевистской тайной полиции). Превращение впечатляло.
– Я-то про вас, доктор Норд, уже многое знаю. И, честно сказать, пребываю в недоумении. – По губам начальника контрразведки скользнула гадливая улыбка. – Вы – ученый, с именем. Что же вы, шер мсье, ввязались в такую грязную историю? С уголовщиной и шпионажем, с трупами! Желтый дьявол попутал? – Он выразительно покосился на чековую книжку, что лежала перед ним на столе среди прочих бумаг. – Оно конечно, золота у дьявола много, безлимитно много. Только мы, большевики, ротвеллеров не боимся и в их всевластие не верим. Чары золотого дьявола в стране большевиков бессильны.