— И все-таки Джонни не сдержался, и легкая усмешка приподняла уголки его губ. Он находился сейчас на вершине успеха — его диски с песнями в стиле кантри были платиновыми и расходились миллионными тиражами, и вот теперь он снимался в своем первом фильме. Это было невероятно и превосходило все его самые смелые мечты.

Ездить верхом он научился в Гундамурре. Несмотря на то что он был высоким и крупным, смотрелся он в седле очень естественно, чем могли похвастаться немногие именитые голливудские актеры. Продюсеры фильма сделали ставку на его популярность, но сам Джонни предпочитал думать о себе как о последователе Джона Уэйна.

Митч и Рик любили посмеиваться над этой его идеей.

Но сейчас Джонни был предельно серьезен.

Камера взяла крупный план — ковбой спешивается, соскакивает с лошади, привязывает поводья к забору и уверенно входит в салун. Это был последний дубль на сегодня, и Джонни не хотел его испортить — все-таки он был профессионалом, привыкшим к сцене, к публичным выступлениям.

Это уже давно стало его второй натурой.

Двери салуна захлопнулись за его спиной, и режиссер крикнул: «Снято!» Джонни теперь уже с улыбкой вышел на улицу, уверенный, что переснимать не придется. Улыба стала шире, когда он увидел Рика Донато, спрятавшегося на спинами членов съемочной группы.

Как здорово, что друг нашел время приехать!

Джонни пригласил его приехать на съемки, когда Рик, ставший всемирно известным фотографом, позвонил и сообщил, что будет в Лос-Анджелесе по своим делам. Жаль, что Лара и дети не приехали с ним. Жена Рика была прекрасной женщиной, а дети… У Джонни таяло сердце каждый раз, когда он видел их. Маленькому Патрику, которому на Рождество исполнилось три года, наверняка понравилось бы кататься на операторском кране.