Он взял ее руку в свою, и его прикосновение обожгло ее, словно огонь.

— У тебя температура? — спросила она, встала и, отставив тарелку, положила свободную руку ему на лоб. Температура была нормальной. — Вроде нет. — Она убрала руку и смущенно нахмурилась. — У тебя рука очень горячая.

— Это нервное. Мирное соглашение между нами потрясет кого угодно, — сострил он.

— Да, наверное, — согласилась она, опять взявшись за еду.

После ее прикосновения ко лбу Вольф почувствовал невероятное облегчение…

— Так ты к нам присоединишься?

— Я приду за десертом, — ответила Сарита, ей хотелось еще побыть одной.

Чувствуя, что он сделал все, что мог, для заключения мира, Вольф развернулся и направился к двери. Но когда он проходил мимо кресла Сариты, то почувствовал сильное желание дернуть ее за косу.

Вольф усмехнулся, вспомнив, как в детстве однажды поддался подобному же искушению, за что был вознагражден ударом в живот. «Я пришел не с войной, а с миром», — напомнил он себе.

— Сарита все еще злится на нас? — спросил Луис, когда Вольф вошел в кухню и занял свое место за столом.

— Она согласилась на перемирие, — ответил Вольф.

— Боюсь, скорее леопард поменяет свои пятна.

Во рту у Вольфа появился кисловатый привкус — он все же надеялся, что это перемирие будет последним. Он устал от враждебности между ним и Саритой. Однако мешало ощущение безнадежности такого союза. Кэтрин приучила его к одиночеству, и теперь ему не нужен был никто, кроме него самого.

Тушеное мясо было доедено, и Вольф встал из-за стола.

— Хочу навестить Грома в каньоне.

— Твое седло в сарае. Фрэнк оставил мне его вместе с Громом. Если хочешь, возьми мою лошадь, — предложил Луис.

— Благодарю, я на джипе, мне Брэдфорд одолжил. — Вольф остановился у двери и оглянулся. — Еще раз спасибо, что не дали отцу уничтожить лошадь.