У конюшен их уже ждали два оседланных жеребца.

— Ты была так уверена в моем согласии? — спросил он, когда они вышли из машин.

— Я никогда не позволяю мужчинам отказывать мне дважды, — промурлыкала она, пробегая пальцами по подбородку Вольфа.

Она явно не собиралась ограничиться верховой прогулкой.

— Может, мы… — он направился в сторону лошадей, махнув рукой.

— А ты не хочешь зайти в дом? — проворковала она.

— Чтобы твой отец нас застукал? Вряд ли ему это понравится.

— Они с мамой в Европе.

Вольф обнял Дженис за талию и повел к лошадям.

— Мне хочется прокатиться галопом. Я давно не ездил.

Она надула губки.

— Ты до сих пор сердишься на меня за то, что я вышла замуж за Джека?

Это был неплохой предлог.

— Скажем так: этим поступком ты меня заинтриговала.

Она улыбнулась.

— Значит, мне надо снова научить тебя доверию.

«Я поверил Сарите еще до того, как поверил тебе».

Пораженный тем, что вспомнил Сариту, Вольф вдруг понял, что именно она из тех женщин, которым мужчина мог доверять. В этом не было никакого сомнения. Но сейчас ему нужно было сосредоточиться на Дженис. Улыбнувшись ей в ответ, Вольф сказал:

— Это не так просто.

Скользнув руками по его шее, Дженис привстала на цыпочки, так что ее рот оказался рядом с его.

— Я люблю риск.

Поймав ее руки и отстранившись, прежде чем она успела его поцеловать, Вольф твердо сказал:

— Может, все-таки пойдем к лошадям?

— Ты определенно решил играть жестко. — Дженис уверенно засмеялась. — Это делает победу более интересной.

Не дожидаясь, пока она поймет, что он лучше ляжет в постель с гремучей змеей, чем с ней, Вольф обреченно улыбнулся в ответ.

— Что ты делал среди ветров Аляски все эти годы? — спросила Дженис, когда они подошли к лошадям. Она оседлала жеребца.