– «Кольт» и трубочку выньте, – приказал незнакомец. Команда была немедленно выполнена. – Теперь отпустите заморского гостя. А то он подумает, что мы его боимся.

Гальтона отпустили – и зря.

Некоторое онемение мыслительных способностей (в данных обстоятельствах извинительное) никак не парализовало реакций и мышечной активности Норда. Скорее даже наоборот.

Не думая о последствиях, а следуя единственно зову сердца, доктор в первое же мгновение свободы коротко, но очень убедительно двинул левого молодца локтем в солнечное сплетение, правому замечательно урезал в рыло (идиома из писателя Зощенко), но эти мелочи были не более чем прелюдией к главному хеппенингу. Развернувшись, Гальтон мощно, что называется, от всей души двинул подлого Витька носком ботинка в пах. Перескочил через сложившегося втрое шофера, рванул на себя створки и бросился к своим, в приемную.

Только всё это было напрасно.

Приемная, где минуту назад было пусто, вся позеленела, как блеклый августовский луг, от кителей и гимнастерок. Военных туда набилось человек пятнадцать, а то и двадцать. Айзенкопф и Зоя стояли у стены, оперевшись о нее ладонями, и каждого обшаривали сразу по два чекиста.

Бежать было некуда. Доктор Норд замер.

Сзади его почти по-дружески потянули за рукав.

– Молодец. Честное слово! Прямо не доктор медицины, а Нат Пинкертон.

С веселым смехом, словно американец отмочил необычайно смешную шутку, «председатель ЦыгЦИКа» завел Гальтона обратно в кабинет и прикрыл двери.

– Не будем мешать, там мои люди работают с вашими. Обыщут – приведут.

Подчиненному, который держался за живот, весельчак посоветовал:

– Дыши ртом, глубже. Так тебе, дураку, и надо. Не зевай.