— Где находится квартирка пенсионерки?

— Э… на «Цветном бульваре».

— Как приедешь, сразу позвони.

— Позвоню с мобильника, у старушки нет телефона.

Люба положила на стол конверт:

— Здесь пятьсот баксов, конечно, не ахти, но все-таки деньги. Возьми, думаю, на первое время должно хватить.

— Любка, убери немедленно!

— Бери без разговоров, вернешь, когда разбогатеешь.

Алиса всхлипнула, такой подруги нет ни у кого! Женщины обнялись, повсхлипывали, повздыхали, после чего, перемыв посуду, отправились спать. Деньги Алиса не взяла.

* * *

На Ярославском вокзале царила обычная для такого места суета. Дотащив нехитрые пожитки до зала ожидания, Алиса села на жесткое сиденье. Восемь вечера. Пятница. Но ей некуда спешить, теперь она бомж. В голове хаос, на сердце неподъемная тяжесть, в глазах слезы. Борясь с поселившимися в душе демонами, она не заметила, как заснула.

Из глубокого сна ее вырвал гнусавый голос:

— Дочка, проснись. — Упитанная бабулька по-матерински гладила Алису по плечу. — Ты кричала, я все не решалась разбудить, но на тебя люди коситься стали.

— Кричала? Я? А что кричала?

— Звала какого-то Павла.

Не успев поблагодарить старушку, Алиса подскочила словно ошпаренная:

— Боже, а где мои вещи? Две большие сумки?

Бабушка пожала плечами:

— Не знаю, милая, когда я садилась, сумок не было.

Алиса судорожно открыла перекинутую через плечо сумочку. Документы на месте, сотовый и пудреница в полном порядке, а деньги… сто пятьдесят долларов бесследно исчезли. Осталось только восемьдесят целковых — вся наличность Алисы Малаховой.

Обращаться в милицию не было смысла. Зачем? Вор давно скрылся.

От отчаяния Алиса впала в транс.

Она брела по утренним московским улочкам, крепко сжимая в кулаке оставшиеся купюры. Вспомнился рассказ Варвары Григорьевны про то, как во время Великой Отечественной стрелковое подразделение деда оказалось в окружении вражеских танков.