— Наверняка он будет тебе благодарен за возможность поработать пару дней в саду. Хоть подышит всласть свежим воздухом!

За окном, у черного хода, появилась домработница Норма; через секунду-другую дверь хлопнула, и коренастая седая женщина буквально ввалилась в комнату.

— Все в порядке, — задыхаясь, выпалила она. — Может быть, у меня уже и не та память, чтобы держать в голове день, когда забирают мусор, но все-таки я не настолько дряхлая, чтобы не успеть выскочить во двор, когда вижу машину.

— Ну, куда это годится, Норма, щеголять по улице в ночнушке да в шлепанцах на босу ногу! — Эбби усмехнулась, но улыбка тут же исчезла. Да, их домработница заметно постарела. Сколько морщинок прибавилось у нее, за последние несколько месяцев!

Да и у матери появились первые признаки старения, вдруг с ужасом поняла Эбби. Хотя фигура выглядела по-прежнему подтянутой, кожа на лице слегка одрябла, а в пушистых русых волосах засеребрились седые прядки.

— Так в чем дело? А ну-ка признавайся! — Эбби шутливо погрозила матери пальцем. — Только не вздумай говорить, что тебя приняли на чрезвычайно ответственную работу, где отмечается время прихода-ухода, или что-нибудь в этом же духе.

— Нет, меня просто пригласили на собрание одного из комитетов.

— Ну и развелось этих проклятых комитетов! — проворчала Норма.

Сделав вид, что она не расслышала последних слов, Дженис повернулась к дочери:

— Прости, Эбби. Я, конечно, понимаю, твой первый день дома. Но сегодня, как назло, очень важная повестка, и мне не хотелось бы пропускать собрание. Я, правда, думала, что ты поспишь до обеда.

— Не беспокойся ни о чем, мама. Уверена, что Норма со мной справится. Няня она замечательная!

— Если что, мигом выгоню играть в сад! — фыркнула пожилая женщина.

— Точно! Как в прежние времена. Мам, а можно я срежу несколько веток сирени?