Острое чувство вины заставило девушку сжаться, будто ее окатили холодной водой.

— Я не сказала, что мне это нравится, — предупредила она.

— Безусловно. И твои сомнения вполне естественны, — кивнул Уэйн. — Такая серьезная перемена в жизни Дженис... да и в твоей, тоже.

— А у вас разве нет сомнений? — с вызовом спросила Эбби. — Ответьте мне, Уэйн, только честно, положа руку на сердце: если моей матери понадобился спутник на каждый день, неужели во всем городе нельзя было подыскать более подходящую кандидатуру, чем Фрэнк Грэйнджер?

— На первый взгляд действительно можно. — Уэйн задумался.

— Я бы сказала, что и на второй тоже. И на третий, и на четвертый... Как долго ни взвешивай все «за» и «против», результат всегда будет один. — Эбби вздохнула. — Взять хотя бы вас, к примеру...

— Твоя мать и я, Эбби, всегда были и будем добрыми друзьями, — негромко произнес Уэйн.

— Настолько добрыми, что не могли позволить себе, неосторожным романом разрушить нашу дружбу, — подтвердила Дженис. Спустившись с лестницы, она с сияющими глазами пошла, вытянув руки вперед, навстречу гостю.

Минут через пять они уже стояли перед парадной дверью Эштонкорта, особняка во французском провинциальном стиле, расположенного тремя участками дальше по Эрмитаж-роуд и превращенного два года назад в культурный центр Чендлер-колледжа. Тэлботы жили на втором этаже в недавно перестроенной квартире, а вечеринка проходила внизу, в роскошных гостиных.

Эбби ни за что на свете не пропустила бы сегодняшний прием. Ее интересовали перемены, происшедшие после ремонта в этом солидном доме. И как ни старалась она внимательно слушать президента Чендлер-колледжа, посвящавшего свою молодую собеседницу в планы развития учебного заведения, ее взгляд постоянно блуждал по картинам, развешанным по стенам гостиной. Девушку так и подмывало, подойти к ним поближе, чтобы получше их рассмотреть. Наконец Дейв Тэлбот засмеялся и махнул рукой.