Его смерть явилась неожиданным и невыразимо горьким ударом для обеих женщин. Лишь через несколько лет Эбби смогла снова прийти сюда и как бы смириться с неотвратимой истиной: отец умер, а жизнь продолжается... Что же касается Дженис, то она нашла утешение, работая в многочисленных общественных комитетах...

И все-таки ее мать, как сказала Норма сегодня утром, чувствует себя одинокой.

— Увы, она действительно одинока, — пробормотала Эбби.

Но может быть, Норма давала ей понять, что есть лекарство от одиночества, какой-нибудь мужчина?.. А что, если и впрямь Норма намекала именно на это? Да нет, конечно! Никому не дано занять место Уоррена Стэффорда в жизни и сердце Дженис.

Однако память ей тут же услужливо нарисовала утреннюю сцену, когда Дженис вскользь упомянула Уэйна Маршалла. Голос ее звучал довольно странно. Будто она кинула пробный шар и затаилась, ожидая, как отреагирует Эбби.

Полная чушь, сказала себе Эбби. Смешно даже думать об этом. Уэйн — давний друг отца, и только. Никакого романа между ним и Дженис нет и быть не может. И нет ничего особенного в том, что Уэйн вызвался сопровождать ее мать на коктейль к Тэлботам. Ведь он как-никак возглавляет отделение психологии в Чендлер-колледже, а Дженис является председателем комитета благотворительного фонда, основанного бывшими выпускниками колледжа. Почему бы им, в самом деле, не прийти вместе на вечер, организованный директором колледжа?

Кантри-клуб открылся после ремонта еще весной. И хотя мать писала, что там собираются перестроить зал ресторана, столь разительных перемен Эбби не ожидала: куда только подевалась мрачная атмосфера, царившая прежде в его помещениях. Теперь они выглядели гостеприимными и полными света и воздуха. Хозяйка заведения отвела ее в самый угол ресторанного зала, к уютному маленькому столику, накрытому зеленой скатертью с узорами цвета слоновой кости, и принесла чашечку кофе, чтобы Эбби было легче дожидаться прихода матери.