Мальчик выводил хрустальным голоском:

На Волге, на Волге родимой,

Где чаек разносится клич,

На счастье отчизны любимой

Родился великий Ильич.

– Какая прелесть, – растрогалась Зоя. – Этому малютке петь бы в церковном хоре, а не про Ильича…

Гальтон схватил ее за руку и оттащил от окна. По дорожке кто-то шел. Прятаться было поздно.

Мужчина с вислыми усами увидел их, приподнял соломенную шляпу и приветливо поздоровался:

– Добрый вечер, товарищи! Что-то не признаю… – Он подошел ближе. – А-а, вы, наверно, новенькие. Только прибыли?

– Новенькие, – напряженно ответил Норд. – Прибыли. Да.

– В 47-й? Вместо Киселевых?

– Хм. Да. Вместо Киселевых.

Незнакомец пожал руку сначала Гальтону, потом Зое.

– Добро пожаловать. Заблудились в темноте? Это поначалу со всеми бывает. Все-таки лес. Хоть и без волков, – он добродушно засмеялся. – А я из 122-го. Опанас Иванович меня зовут.

– Зоя.

– Га… Гаврила… Лаврентьевич. Очень приятно…

Опанас Иванович с интересом их рассматривал.

– Какой у вас затравленный вид. Мы с Любой – это моя жена – в первые дни тоже были такие. Забудьте прошлое, как страшный сон. Всё, что осталось по ту сторону забора, для нас больше не существует. Настоящая жизнь здесь.

– Здесь? – переспросил Норд, ничего не понимая.

– Ну да. В лесном поселке «Ленинский путь». Просто мы тут живем в конце этого пути, а вся остальная страна в самом его начале. Но она движется в нашу сторону, семимильными шагами. Помните, что вам очень повезло. Поздравляю. Так проводить вас до 47-го? Это на противоположном краю территории. Но я перед сном все равно гуляю, мне нетрудно.