Есть же хлеб с колбасой! С отличнейшей ливерной колбасой!
Он честно поделил бутерброды. Их было десять: каждому по три, плюс один, разломанный на три части.
Мужчины жадно накинулись на еду, а княжна понюхала-понюхала и есть не стала.
– Фи, – сказал она. – Чесночищем несет. Это мужчинам все равно, что жрать, а я лучше подожду какой-нибудь человеческой еды.
– Заверните ее долю и уберите. – Курт алчно смотрел на несъеденные бутерброды. Свои он уже смолотил. – Если она до вечера не передумает, поделим пополам.
*Полчаса отдыха, и двинулись дальше – как говорится в русских сказках, по полям, по долам. Писк постепенно становился звучнее, теперь его слышал не только Гальтон, но и остальные. К вечеру прибор зудел в руке Норда, будто пойманный комар. Цель, что бы она собою ни представляла, была близка.
– Стрелка указывает вон туда, – сказал доктор, останавливаясь посреди широкого поля, на дальнем краю которого виднелась сплошная полоса деревьев. – Это настоящий большой лес. Возможно, нам придется в нем заночевать.
– А вот мы сейчас узнаем, что там. Спросим-ка у аборигена, – предложила Зоя.
Неподалеку пасся небольшой табун стреноженных лошадей. Рядом стоял дедок в рваном ватнике и пялился на чужаков.
Еще бы: среди поля, да с багажом – не странно ли?
– Здравствуйте, дедуля, – подошла к нему княжна. – Что это там вдали за лес?
– Дык лес он, знамо, и есть лес, – певуче ответил старик, оглядывая странных людей смышленными глазами. – При старом прижиме звался Барский Лес, а таперича Лесной Массив. Вы, граждане хорошие, чай, заплутали? Вам, поди, на Боровский тракт надоть? Тады на закат ступайте, через Барсуковку.
– А ежли напрямки, через чащу? – блеснул знанием просторечий Гальтон.
– Не сполучится. Он проволокой колючей оборонённый. Заказник там.
– Какой еще заказник?
– Куда ходить заказано. По ученому сказать – Заповедник.
Дед почесал затылок и сплюнул, а у Норда во рту, наоборот, пересохло. Он вспомнил разговор двух охранников в Музее нового человечества. Молодой упомянул какой-то «заповедник», служить в который берут только самых лучших, а начальник вскинулся: откуда-де узнал, кто проболтался?