– Ну, около поста нам делать нечего, – объявил Айзенкопф. – Отойдем на километр в сторону.

Как только оформилась ясная задача: проникнуть на территорию Заповедника, немец сразу взял инициативу в свои руки – наверное, хотел продемонстрировать полезность после не вполне удачного участия в штурме бункера. Доктор с княжной и не думали оспаривать у биохимика первенство. Курт здесь был в своей стихии.

– Проволока трехрядная, – сообщил немец, глядя в ночной бинокль. – Высотой метра полтора. Похоже, оснащена механическими датчиками тревоги. На прикосновение такие не реагируют, только на попытку нарушить целостность. Подберемся ближе…

Пользуясь темнотой, они залегли у самой опушки. От первого ряда проволоки их отделяла только распаханная полоса.

– Как же быть? – озадаченно спросил Норд. – Наступишь – останутся следы. Первый же обход нас раскроет…

– Накаркал! – толкнула его Зоя.

Из-за кустов показались трое военных с овчаркой на поводке. Пес замер на месте, навострил острые уши, залился лаем. Учуял!

Бежать было бессмысленно. Заметят – откроют огонь.

– У меня в «конструкторе» есть оружие… Не успею достать, – шепнул Айзенкопф. – Что делать?

Зоя нервно схватила Гальтона за локоть:

– Я с детства боюсь овчарок!

Один караульный взял карабин на изготовку, второй светил во все стороны фонарем. Третий нагнулся к собаке.

– Ты чего, Мурат? Чужой?

Он спустил пса с поводка, и тот кинулся прямо на затаившуюся троицу.

– Сделай что-нибудь, Гальтон! – ахнула княжна.

А он и так уже делал. Вынул из саквояжа оставшиеся бутерброды с чесночной колбасой и швырнул навстречу собаке.

Овчарка цапнула зубами сверток прямо на лету и урча сожрала вместе с бумагой. Чихнула. Замотала башкой. Фыркнула.

– Мурат, ты чего нашел? – подбежал к псине часовой. – Бумажка какая-то. Фу! Выплюнь!

Овчарка опустила голову, виновато поджала хвост. От зарослей, где залегла группа, ее отделяло не более десяти метров, но духовитый ливер отбил у Мурата способность воспринимать какие-либо запахи. А может, это была собачья благодарность.