Глубоко вздохнув, он прижал трубку к уху.

— Брент Майклз слушает.

— Брент! Как хорошо, что я тебя поймала. — Мягкий голос в трубке неожиданно вызвал в памяти аромат жимолости. — Мне так неловко беспокоить тебя прямо перед выходом новостей, но я уже не могла ждать.

В этом голосе было что-то такое, от чего его пульс резко подскочил.

— Кто это?

— О Господи! — Искренний смех вызвал в памяти белокурые волосы, собранные в конский хвост, большие синие глаза за стеклами очков. — Это Лора Морган.

— Лора Бет? — Он почувствовал легкое облегчение.

— Бре-ент, — протянула она его имя, и в тоне слышалось осуждение. — Я рассчитывала, что хоть ты-то назовешь меня Лорой, несмотря на то, что в нашем городе меня до сих пор называют Лора Бет.

— Маленькая Лора Бет Морган. — Он вспомнил неуклюжую худенькую девочку. Она, дочь доктора, известного человека в городке, должно быть, хорошо устроилась. Странно, что он не вспомнил о ней сразу же, когда Конни упомянула о старом школьном друге. Когда они учились в школе, он всегда выделял Лору из ученической толпы. Он и сам-то никогда не был частью этой толпы. — О Господи, Попрыгунья, сколько лет, сколько зим?

— Четырнадцать лет, семь месяцев и десять дней. Но кто считал?

Брент засмеялся.

— Только математический склад ума вроде твоего способен такое вычислить.

— Это не имеет никакого отношения к умственным способностям, — решительно заявила она. — Девочки всегда помнят свой первый поцелуй. И вовсе не потому, что тот братский клевок в щеку, которым ты меня наградил перед отъездом, это все, что я могу вспомнить, — быстро добавила она, а он, слушая ее, улыбнулся.