Лора повесила трубку и с облегчением вздохнула. Она не могла поверить, что отважилась и позвонила Бренту Зартличу, или, точнее, Бренту Майклзу — именно под этим именем он известен публике. А что ей оставалось делать? Комитет по сбору средств заседал сегодня днем. Если бы она не помчалась домой, чтобы отыскать номер телестудии в Хьюстоне, и не позвонила бы ему, Джанет сама связалась бы с Брентом по телефону.

При мысли о Джанет Лора съежилась, представив себе, как она говорит с Брентом. Он просто отшил бы ее, и разговор сразу бы закончился. А теперь ей стоит лишь волноваться о том, как жители Бисон-Ферри отнесутся к появлению Брента в городке. Конечно, ничего плохого нет в его возвращении домой. За годы, прошедшие с момента его отъезда, отношение людей к нему совершенно изменилось. Прежде они называли его угрюмым одиночкой, у которого было больше гордыни, чем ума, а теперь они восхищались им и говорили, мол, они всегда знали, что мальчик займет достойное место, и, уж конечно, достигнет многого.

Вопрос заключался в том, как он отреагирует на новое отношение горожан к нему? Его реакция может оказаться столь же непредсказуемой, как и погода в Техасе.

Старинные часы в холле пробили пять. Точно по расписанию ее отец, доктор Уолтер Морган, вошел в комнату. Хотя он уже опирался на черную полированную трость, но по-прежнему держался с достоинством. Как всегда, его лицо казалось абсолютно бесстрастным, но Лора заметила, как углубились складки вокруг рта, сегодня они стали гораздо резче. Многие люди думали, что он переменился после смерти своей жены, но лишь немногие знали правду о постигшем его горе.

Она ощутила боль в сердце, когда он опустился в мягкое кожаное кресло.

— Тебе принести что-нибудь перед ужином? — спросила Лора. — Хочешь чая со льдом?