Доктору показалось, что взволнованная речь адресовалась не ему, а кому-то другому. Во всяком случае, Гальтон мало что в ней понял.

– Какому Самсону? – удивленно переспросил он, забыв добавить «сэр».

– Человеку, которого вы называете «Пациент». Это мой давний, очень давний знакомый. Больше, чем знакомый… – Джей-Пи грустно покачал головой. – Он абсолютный гений. «Самсониты» названы в его честь, именно он первоначально изобрел этот способ хранения и передачи информации. Самсон хотел, как лучше, однако он всегда слишком увлекался техническим прогрессом. А технический прогресс – теперь я это твердо знаю – не должен опережать развитие нравственности…

У Норда начинала кружиться голова, отказывавшаяся вместить столько невероятных сведений.

– Значит, Пациент не бредил, когда говорил, что мировая война случилась из-за него?

– В известной степени так оно и есть. А теперь назревает новая мировая война, между слабеющим Западом и хищным, матереющим Востоком. Я выпущу на ринг еще одного боксера, которой помешает столкновению.

– Прошу извинить, сэр. При всем почтении, позволю себе заметить, что в боксе я наверняка разбираюсь лучше вас. Три боксера на ринге – это куча-мала, мордобой без правил. Достанется всем, в том числе и судье.

Ротвеллер рассмеялся сухим, лающим смехом.

– О судье мы поговорим чуть позже. Сначала отвечу на ваше критическое замечание. – Миллиардер устало смежил пергаментные веки, немного помолчал. – Возможна и всемирная куча-мала. Всегда существует опасность, что вождь, питаемый эликсиром, выйдет из-под контроля. Айзенкопф все время будет рядом, но и это не гарантия… Что ж, в этом случае я буду исправлять свою ошибку. Такое со мной случится не в первый раз.