– Наброски – это было бы неплохо. – Дэвис заглянул в спальню и с некоторой грустью покачал головой. – Признаюсь, мне действительно легче ухватить идею, когда я вижу рисунок.

– Да, когда перед тобой рисунок или чертеж, всегда легче представить комнату. Минутку, дайте-ка я загляну в ежедневник.

Зоя открыла объемистую сумку цвета ликера «Шартрез». У нее было шесть сумок разных цветов, и каждая выполняла одну и ту же функцию, будучи чем-то средним между саквояжем и дамской сумочкой. Эту она выбрала сегодня потому, что ей нравилось, как зелёный цвет контрастирует с темно-фиолетовой тканью ее костюма. Зоя на ощупь порылась в глубинах сумки, под руку попались фотоаппарат-«мыльница», тетрадь для набросков, сантиметр, прозрачная пластиковая коробка с цветными авторучками и маркерами, папка с образцами тканей и, наконец, старинная круглая дверная ручка из латуни, к которой, как к брелоку, были прикреплены ключи от квартиры. Деловой ежедневник оказался на самом дне. Зоя выудила его на поверхность и открыла.

– Я изложу свои замыслы на бумаге, – деловито проговорила она. – Постараюсь подготовить предварительные наброски до конца недели. Вас устроит, если мы встретимся в моем офисе в пятницу днем?

– В пятницу? – Дэвис не скрывал своего разочарования. – Это же будет почти через неделю. А пораньше никак нельзя? Мне бы хотелось начать как можно скорее. Откровенно говоря, с тех пор, как от меня ушла жена, этот дом наводит на меня тоску.

«Охотно верю», – подумала Зоя. Вслух же она сказала сочувственно:

– Я вас понимаю.

Изображать сочувствие было нелегко, потому что у нее до сих пор стояли дыбом крошечные волоски на шее, а руки под длинными рукавами легкого пиджака были покрыты гусиной кожей.