— Ты ограбила мертвеца. Генриха Английского.

— Нет!

— Значит, я не найду у тебя его вещей?

— Нет! — отчаянно крикнула Элиза. — Я не воровка, я…

Она замолчала: она не могла открыться. Этот человек все равно не поверил бы ей. К тому же он мог оказаться убийцей.

— Ты что, не видишь, глупец? У меня нет никаких… — И она вновь оборвала себя, пытаясь скрыть внезапный ужас: у нее было нечто принадлежавшее королю. Боже, только бы он ничего не нашел!

Неужели он обыщет ее?

Элиза закрыла глаза, яростно проклиная себя за глупость.

— Мы еще увидим, — угрожающе произнес незнакомец, — сможешь ли ты доказать свою невиновность.

Она открыла глаза: на лице незнакомца читалась безжалостная решимость.

— Я герцогиня Монтуанская! — гневно выпалила Элиза. — И я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня!

Он прищурился.

— Да хоть сама королева Франции! Я намерен выяснить, куда ты дела похищенное.

— Попробуй только прикоснуться ко мне и окажешься на плахе!

— Вряд ли, герцогиня.

Он отпустил ее и сел, скрестив руки на груди.

— Сейчас мы вернемся в замок, и, надеюсь, ко времени прибытия ты станешь сговорчивее.

Легко и надменно он встал и подобрал поводья жеребца.

Не поднимаясь, Элиза сунула руку в карман. Пальцы сжались на перламутровой рукоятке кинжала.

Надо только дождаться, чтобы он обернулся. Дождаться, чтобы шагнул к ней. Она нанесет удар быстро и уверенно.

Дождаться…

Но пока Элиза ждала, голова ее лихорадочно работала, пытаясь осмыслить происходящее. Что случилось? Кто этот человек? Рыцарь из замка или один из грабителей, уверенный, что она его опередила?

Должно быть, грабитель и убийца. Ни один рыцарь не совершил бы столь отвратительный поступок.

Боже, она подвергалась смертельной опасности, собираясь вонзить кинжал в сердце этого человека…