В его голосе звучала искренняя забота, когда он спросил, все ли с ней в порядке. Мэгги молча кивнула и постаралась поправить сбившуюся одежду и растрепанные волосы. Затем сурово, но по-доброму, Найджел начал говорить вещи, которые Мэгги уже слышала от отца. Но одно дело выслушать лекцию от родителя, и совсем другое — получить нагоняй от мужчины своей мечты! Мэгги пылала от унижения — Найджел выговаривал ей, как неразумному ребенку.

— В конце концов, — заявил Найджел, завершая свою речь на шутливой ноте, — ничего страшного не случилось. Этот сосунок не производил впечатления умеющего целоваться. Мне следует подождать, пока ты не найдешь кого-то, кто…

Это оказалось последней каплей. Положив руки на бедра, расправив плечи и вскинув подбородок, Мэгги выпалила:

— Если ты так хорошо в этом разбираешься, почему бы тебе не научить меня целоваться?!

Найджел посмотрел на нее так, что Мэгги показалось, будто она уменьшилась в росте до двух дюймов и к тому же вся вываляна в грязи. Вот когда он дал себе волю и, не стесняясь в выражениях, буквально уничтожил ее.

Видимо, Найджел тоже не забыл подробностей, потому что, к изумлению Мэгги, откашлялся и с легким смущением посмотрел на нее. Не знай она, что он не страдает от неуверенности в себе, она подумала бы, что Найджел испытывает сомнения по поводу правильности своего поведения в ситуации, в которую сам себя втянул.

— Иногда быть добрым — значит быть жестоким, и я назвала бы нанесенный тобой удар довольно жестоким.

Лучше пусть тебя обвинят в том, что ты перегнул палку, чем не замечать всей опасности ситуации, в которой оказался, мрачно подумал Найджел и вспомнил свою сестру Мирабел.

— Это был удачный удар, — продолжала Мэгги. — И вовсе не было грубым назвать меня маленькой глупой шлюхой, — ядовито заметила она, — это было неправдой. Памятуя о твоем сыне, я надеюсь, что за эти годы твои принципы воспитания детей претерпели изменения.