Мама закрыла дверь и улыбнулась. Она еще раз стиснула меня в объятиях. Затем как бы выскользнула из образа надменной домоправительницы и стала просто моей мамой.

— Рассказывай все, как есть, — потребовала я.

— Чайник вот-вот вскипит, — ответила она, — и мы поболтаем за чашкой чая. Мне кажется, я не видела тебя целую вечность!

Чашки были уже на подносе, она кинула три ложки заварки в фарфоровый чайничек.

— Пусть настаивается. Итак, — продолжила она, — кто бы мог подумать, что все образуется так хорошо… даже очень хорошо.

— А что можно сказать о нем?..

— О ком?

— О мистере Сильвестере Мильнере.

— Его сейчас нет.

Лицо мое стало таким кислым, что она засмеялась.

— Это же прекрасно, Джейн. Весь дом в нашем распоряжении.

— Но я хотела увидеть его!

— А я-то надеялась, что ты хотела видеть меня… Я подошла к ней и поцеловала ее.

— Ты устроилась… и правда счастлива? — спросила я.

— Лучше просто и быть не может. Я верю, что все это для нас устроил твой отец.

С самого момента смерти отца она верила, что он с небес опекает нас и поэтому с нами не может случиться ничего дурного.

В ней странным образом смешивались сильные оккультные чувства и крепкий здравый смысл, и хотя она твердо была убеждена, что мой отец ведет нас по самому правильному пути, она же и выбирала самый оптимальный вариант действий.

Было очевидно, что ей нравится ее положение в усадьбе Роланд.

— Если бы мне пришлось выбирать, то лучшего места просто нельзя было придумать. У меня здесь солидное положение. Горничные уважают меня.

— Я заметила, что они называют тебя мадам.

— Да, это я потребовала такую долю уважения к моей персоне. Дженни, запомни навсегда, что люди воспринимают тебя с той степенью уважения, с какой ты сама к себе относишься. Поэтому я и решила поднять планку.

— А много здесь прислуги?

— Три садовника, причем двое из них женаты и живут в коттеджах на территории усадьбы. Еще есть кучер — мистер Джефферс и его супруга. Они живут при конюшне. Жены двух садовников работают в доме.