– …на этих трёх стоило посмотреть, – говорил Бесье. – Данкали – подрядчик…

– Знаю, – кивнул Бернар. Бесье не смог скрыть удивление.

– Знаете? Откуда?

– С грузовиков, с дровяных складов, с заборов, со строящихся домов на вас смотрят «Данкали и сыновья», – сказал Бернар. – Вы разве не замечали?

– По правде говоря, нет. Но теперь не забуду.

Он помолчал немного, снова осторожно потёр пальцами веки.

– Это крупная сделка. Виллу сносим до основания и строим всё заново. Паша, наконец, решился.

– Браво! – одобрил Бернар. – А это не задержит вас здесь?

– Наоборот. Но я, естественно, вернусь, когда хибара будет уже в проекте – не позднее сентября.

– Верно.

Бесье погрузился в задумчивость; казалось, ему нечего было больше добавить.

«Он сказал: "я вернусь". Не "мы вернемся", – думал Бернар. – Каков мерзавец, а!»

Женщины, приученные хранить молчание, когда мужчины ведут деловые разговоры, скучали на банкетке. «Если я спрошу его, как ему удалось заполучить эту сделку, – размышлял Бернар, – может быть, он и скажет… Ну и что это мне даст?..»

Он укорил себя за лёгкий озноб, высушивший капельки пота, и за бешеную ревность к собрату по профессии, которая отравила ему весь остаток дня.

«А я проглочу это, как и многое другое. И что же ещё мне придётся проглотить? С тех пор, как мы здесь, меня всё бесит. Пора признаться, что, если не считать Розы, я просто не могу больше видеть моих спутников». Он огляделся, задержал взгляд на двух смуглых и твёрдых ладонях, на двух руках цвета морского дуба, которые в нескольких шагах от него ссыпали и утрамбовывали влажную землю у кустов дурмана под жёлтыми сводами. На пороге кухни появился малыш, кругленький, как колобок, в крошечной феске, споткнулся, упал и засмеялся.