Хелен с ненавистью смотрела в маленькое крысиное личико. Черные глазки миссис Клоттер хищно поблескивали. Ну и что ты сделаешь? — говорили эти глазки. Завизжишь, бросишь в меня чипсами? Соврешь? Ври не ври, а то, что тебя бросили и ты приползла в родной Эшенден зализывать раны, очевидно.

— Я вернулась домой, миссис Клоттер. У меня сейчас сложный период. Компания, в которой я работала, закрылась. В данный момент я ищу работу.

— О, как жаль, милая. Надо же, как странно. Экономисты — это ведь профессия, которая всегда в цене. Даже и не могу припомнить, чтобы когда-нибудь на моей памяти бухгалтер остался без работы. Разве что проворовался, но ведь это не про тебя, милочка?

— Я просто уволилась по сокращению штатов!

— Ну разумеется, сейчас такое трудное время! Хелен, и как там твой дом? В прошлый раз я тебя не спросила… Наверное, трудно содержать такую громадину? С деньгами-то, наверное…

— У меня все в порядке, миссис Клоттер. Деньги у меня есть, на дом хватает, а сейчас я иду ужинать, так что всего доброго.

— До свидания, милая.

Хелен вылетела из широких стеклянных дверей, торопливо затолкала пластиковые пакеты в корзинку, прикрученную проволокой к раме велосипеда, неловко взгромоздилась на проклятый драндулет и выехала, виляя, со стоянки.

В самом конце улицы стоял ее дом. Дом семьи Стоун, в котором жила теперь только одна представительница этого семейства — сама Хелен. Женщина с разбитым сердцем и загубленной жизнью.

В каком бреду ей пришло в голову вернуться на родину?!

С отвращением поставив велосипед под навес, Хелен вытащила сумки из корзины и направилась к дому. Кеды нахлебались воды и мерзко хлюпали. Уже на крыльце она услышала издевательское металлическое звяканье, а потом грохот. Велосипед дождался, пока она протопает по всем лужам, и упал. Пойти поднять? К черту!