Хелен снился какой-то дурацкий сон, в котором были барабаны, человек с молотком и погремушка. Шум, который они подняли, настолько надоел ей во сне, что она решила проснуться — и тут обнаружила, что противный стук никуда не делся. Барабанили в дверь, а еще громко вопили, и Хелен быстро поняла, что так себя вести в Эшендене может только один человек: Люсиль.

Люсиль была ее подругой детства, потом школьной подругой, потом однокурсницей, потом они вроде бы разошлись на некоторое время, но когда останки Хелен две недели назад приползли в родной город, выяснилось, что Люсиль не собирается предавать старую дружбу.

— ХЕЛЕН!!!

— О боже, какие у тебя легкие сильные… Иду я, иду.

— Что?! Я не слышу, тут дождь.

— Открываю я… В Эшендене всегда дождь. Здравствуй, Люсиль.

Люсиль Барлоу замерла на пороге, вытаращив глаза, а потом решительно шагнула в прихожую и разразилась тирадой, которую невыспавшаяся Хелен воспринимала скорее в качестве шумового эффекта, чем сколько-нибудь связного текста.

— …Нет, я знала, что у тебя неприятности, и могла предположить, что они несколько выбьют тебя из колеи, но до такой степени… Хелен! Это же немыслимо! На что ты похожа! Эти сальные патлы! Это пузо! Эта ужасная футболка! Ты похожа на сорокалетнюю пьющую бабищу, присматривающую за общественным сортиром!

— Я тоже рада тебя видеть, подружка…

— Не надо заговаривать мне зубы! Боже, чем здесь воняет? Немедленно раскрыть окна!

— Там дождь…

— Там всегда дождь! Вот что, я сейчас мою посуду и варю кофе, а ты идешь в душ и приводишь себя в порядок. После этого — С ЧИСТОЙ ГОЛОВОЙ!!! — ты возвращаешься в гостиную и рассказываешь мамочке Люсиль, что происходит. Это катастрофа какая-то…