Гейб уперся ладонью о стену над ее головой. По спине у нее пробежал холодок страха.

– Послушайте меня, – сказал он, отчетливо разделяя слова. – Думаю, судебные тяжбы вам не нужны.

Лилиан стремительно развернулась, и лицо ее оказалось в опасной близости от его лица.

– Вы пытаетесь меня запугать? – спросила она.

– Нет, просто высказываюсь.

Лилиан холодно улыбнулась ему:

– Представляю заголовки в газетах. «Президент «Мэдисон коммершл» подал в суд за отмененное свидание». Это о том, как приятно оказаться посмешищем.

– Вы должны мне это свидание.

– Полегче, Гейб. Мы оба знаем, что вы не станете подавать на меня в суд. Вы будете выглядеть дураком в глазах прессы, а вам этого совсем не хочется. Представьте, что станет с имиджем вашей компании.

Гейб ничего не сказал. Он лишь смотрел на нее тем взглядом, каким, видимо, римские гладиаторы смотрели друг на друга перед сражением. За спиной Лилиан с тихим шипением открылся лифт. Она быстро повернулась и вошла в кабину. Гейб вошел следом.

Она нажала кнопку нужного ей этажа, а затем – без особой, правда, надежды на успех – нажала кнопку вестибюля. Может, Гейб все же поймет намек и не станет выходить следом за ней на том этаже, где располагался офис Андерсена.

Лилиан стояла в напряженной позе, уставившись взглядом в панель с кнопками, и ждала, пока дверь лифта закроется. Она слишком остро ощущала присутствие за своей спиной Гейба. Казалось, он заполнил собой все небольшое пространство лифта и втянул в себя весь кислород. Лилиан почти нечем было дышать.

– Признайтесь, – сказала она, не выдержав гнетущей тишины, – ведь вы лгали в той анкете.

– Анкета тут ни при чем. Вы должны мне свидание.

– Вы не давали честных ответов, а сообщали то, что, по вашему мнению, выглядело правдой.

Гейб в недоумении приподнял бровь.

– А что, есть разница?