Услышав смех Рорка, Ева с негодованием повернулась к нему.
– Что тут смешного?
– Просто я подумал, что вы с Агатой Кристи составили бы прекрасный тандем.
– Тихо! Вот он идет! Гляди, как злорадствует…
Леонард Воул пересек ту часть сцены, где декорации изображали зал суда, держа под руку худенькую брюнетку. Он откровенно торжествовал по поводу своего освобождения. «Уже нашел себе новую бабу, – подумала Ева. – Что ж, ничего удивительного». Кристина кинулась к Леонарду, по-видимому, намереваясь его обнять, и Ева испытала по отношению к ней одновременно раздражение и жалость.
Леонард вел себя высокомерно и нагло, Кристина была в отчаянии, сэр Уилфред – в гневе. Пока все шло именно так, как и ожидала Ева. Но внезапно она вскочила с кресла и вскрикнула:
– Черт побери!
– Садись, девочка.
Рорк усадил жену обратно в кресло. А тем временем на сцене Кристина Воул схватила со стола улик кухонный нож и пронзила им черное сердце своего супруга.
– Вот этого я не ожидала! – снова воскликнула Ева. – Она казнила его!
«Да, – подумал Рорк, – моя Ева на самом деле понравилась бы Агате Кристи».
Между тем сэр Уилфред, как ошпаренный, подскочил к поверженному телу, остальные актеры последовали его примеру. Кристину Воул оттащили от «убитого».
– Постой-ка, там что-то не так, – проговорила Ева. Она снова вскочила на ноги, но теперь ее сердце билось уже совсем в ином ритме, чем минуту назад. – Что-то не так… Как спуститься туда, вниз?
– Ева, это же спектакль!
– Нет. По-моему, кто-то решил играть всерьез.
Она откинула стул со своего пути и выскочила из ложи. Рорк успел заметить, как кто-то из актеров, стоявших возле Воула на коленях, поднялся на ноги и теперь рассматривал кровь на своих руках. Не медля больше ни секунды, он догнал Еву и схватил ее за руку.
– Сюда! Там – лифт. Если мы спустимся на нем, то окажемся прямо за кулисами.