За последние два тысячелетия человеческая природа почти не изменилась. Пожирание христиан львами, возможно, осталось в прошлом, но и в начале двадцать первого века убийство имело неизменно высокий рейтинг в средствах массовой информации. Разумеется, обличье его теперь стало куда более цивилизованным. Целые семьи, влюбленные парочки, яйцеголовые умники и их неотесанные провинциальные родственники выстраиваются в длинные очереди и отпихивают друг друга локтями, желая, чтобы их развлекли созерцанием убийства.

Лейтенант Ева Даллас имела дело с преступлением и наказанием в силу своих профессиональных обязанностей: она работала в отделе по расследованию убийств. Однако сегодня вечером она сидела в неудобном кресле переполненного театрального зала и смотрела спектакль, главную интригу которого составляло именно убийство.

- Это он! Голову даю на отсечение, убийца - он!

Рорк усмехнулся, но ничего не сказал. Реакция жены на пьесу была интересна ему не меньше, чем происходящее на сцене. Ева подалась вперед, вцепившись руками в хромированные перила директорской ложи, и буквально ощупывала взглядом сцену. Но в этот момент занавес пошел вниз, и наступил антракт.

- Это Воул, - безапелляционно заявила Ева. - Именно он убил женщину. Размозжил ей голову, чтобы захапать ее денежки.

Рорк разлил по бокалам шампанское из бутылки, охлаждавшейся в серебряном ведерке со льдом. Приглашая жену на открытие первого сезона в своем новом театре, он не знал, какова будет ее реакция на пьесу об убийстве. И теперь был весьма доволен, что она прониклась духом пьесы.

- Может, ты и права.

- Не "может", а права. Уж я-то в этом разбираюсь!

Ева взяла длинный, словно флейта, бокал и посмотрела в лицо мужа. Что это было за лицо! Казалось, оно вырезано резцом какого-то загадочного скульптора, которому подвластны тайны магии.