— Спасибо, Сьюзен, — сказала Дженет. — Я тронута и несколько смущена. — Она так рассчитала свой ответ, чтобы отвлечь внимание ребенка и дать ему почувствовать себя более раскованно. Это помогло, поскольку Сьюзен быстро подняла глаза.

— Почему вы смутились? — невинно спросила девочка. Повернувшись к дяде, она прощебетала: — Мне кажется, что у нее — самые красивые карие глаза! Она прекрасно сохранилась для пожилой женщины.

От этих слов Джейсон расхохотался, а Дженет улыбнулась. Покупатель, стоящий перед ней, ушел, и она придвинулась к кассе, чтобы заплатить за покупки. Пересчитав сдачу, она направилась к выходу.

— До свидания, мисс Мэттьюз! — крикнула Сьюзен. Дженет обернулась и опять улыбнулась девочке:

— До свиданья, Сьюзен… мистер Стюарт, — добавила она, лишь вежливо кивнув.

«Он действительно красив, — призналась она себе, возвращаясь домой. — Очень плохо, что у него такой неуступчивый характер; сомнительно, чтобы он хоть когда-нибудь изменял себе, даже добиваясь чьего-либо расположения. Наверное, поэтому он в свои тридцать пять все еще холост», — подумала Дженет, и кривая усмешка пробежала по ее лицу, когда она вспомнила упоминание Сьюзен о ее, Дженет, возрасте.

Дженет сразу прошла на кухню и поставила молоко в холодильник. Усмешка сошла с губ, когда в памяти вновь всплыли слова: «…для пожилой женщины». Она осознавала, что положение незамужней школьной учительницы должно делать ее в глазах учеников этакой старой девой. И хотя она выглядела значительно моложе, но было-то ей — о ужас! — двадцать шесть! Для любого восьмилетнего ребенка такой возраст был безусловным свидетельством дряхлости.

Дженет знала, что если останется во Фридоме, то так и не создаст семью, поскольку подходящих кандидатур для вступления в брак здесь, скорее всего, не было. Действительно, в городишке вообще было очень мало мужчин: почти все они жили за городом на беспорядочно разбросанных в окрестностях Фридома ранчо, и у нее не оставалось никакой возможности с ними познакомиться.