Так или иначе, Катриона собиралась докопаться до сути.

— Бесполезно гадать. — Она решительно встала. — Мне нужно посоветоваться с Госпожой.

— Прямо сейчас? — поразилась Алгария. — На улице мороз.

— Я ненадолго. Дойду до круга

Она набросила на плечи плащ.

— Там внизу джентльмен. — Черные глаза Алгарии неодобрительно сверкнули. — Один из тех, от кого тебе следует держаться подальше.

— Да? — Катриона заколебалась. А вдруг он здесь, под одной с ней крышей? Возбуждение, которое она почувствовала при этой мысли, укрепило ее решимость, и она затянула тесемки у ворота. — Постараюсь, чтобы он меня не заметил. К тому же в деревне все знают меня в лицо. — Она распустила уложенные в узел волосы, и они рассыпались по плечам. — Мне ничто не угрожает.

Алгария вздохнула:

— Ладно, только не задерживайся. Надеюсь, ты мне потом все расскажешь.

Обернувшись в дверях, Катриона улыбнулась:

— Обещаю. Как только разберусь сама.

Сбегая вниз по лестнице, она заметила щеголеватого приземистого джентльмена, который, устроившись в гостиной, просматривал старые номера газет. Лицо его было таким же полным и округлым, как фигура. Катриона бесшумно проскользнула в холл. Отворить тяжелую дверь, еще не запертую на ночь, было делом одной минуты, и вот она уже на улице.

Помедлив на крыльце, она вдохнула бодрящий воздух, плотнее запахнула плащ и двинулась вперед, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на заледеневшем снегу.

Стоя в тени кладбищенской стены, Ричард смотрел на могилу матери. Надпись на надгробном камне была краткой: «Леди Элинор Макинери, жена Шеймуса Макинери, владельца Келтихэда». И ничего больше. Ни слов любви от безутешных родных, ни упоминания о незаконнорожденном сыне, которого она оставила в этом мире.

Выражение лица Ричарда не изменилось.