Она села за туалетный столик и стала внимательно изучать свое отражение. Она не представляла, что ей делать с прической. Без диадемы волосы струились по плечам густыми рыжими волнами.

Дверь спальни распахнулась, и в комнату влетела Эмма Рен. Джулиана сразу поняла, что та уже здорово пьяна. Вся раскрасневшаяся, помада размазана, шиньон съехал набок.

— Джулиана, дорогая моя! — возбужденно заговорила Эмма. — Ты была просто великолепна! Джентльмены только о тебе и говорят! И они все ждут тебя, дорогая. Ты уже готова к нам спуститься?

Джулиана снова повернулась к зеркалу. Она умела приносить извинения.

— Не совсем. Мне нужна помощь с платьем и прической.

Эмма неодобрительно покачала головой:

— Надо было позвать мою горничную. Десси бы мигом все исправила. Хотя… — она отступила, оценивая ее внешний вид, — сейчас ты выглядишь такой очаровательно-растрепанной и весьма экстравагантной, дорогая. Я уверена, джентльмены это оценят. По-моему, распущенные волосы — это как раз то, что нужно. С ними ты выглядишь такой юной и невинной. — Она расхохоталась. — Ты их сразишь наповал!

На Джулиану накатила волна отвращения.

— Эмма, а этот джентльмен — тот самый, что похож на повесу, но ведет себя как святой отец, — кто он такой?

Лицо Эммы прояснилось.

— О, понимаю! Тебе хочется чего-нибудь свеженького! И нет ничего более интригующего, чем незнакомое лицо, да, дорогая? — Она нахмурилась. — Еще пару часов назад я бы сказала, что ты не могла бы сделать лучшего выбора, но сейчас уже не так в этом уверена… — Она плюхнулась на кровать. — Его зовут Мартин Давенкорт. Ну, ты знаешь — из сомерсетширских Давенкортов. Без титула, но богат, как Крёз, и имеет отличные связи. Он вернулся в Лондон в прошлом году, после смерти отца.

— Давенкорт, — повторила Джулиана. Имя вызывало в ней какие-то очень смутные воспоминания, но ничего конкретного.