Мартин серьезно согласился, что за два года платья действительно станут ей коротки, если она не остановится в росте. Джулиана швырнула в него одной из его же книжек. Он ловко ее поймал.

— Мартин… — произнесла Джулиана.

— Хм?..

— Ты думаешь, я красивая?

— Да, — ответил он, не поднимая головы. Светлая прядь падала ему на лоб. Темные и четко очерченные брови были чуть сведены от сильной сосредоточенности.

— У меня же веснушки.

— Так и есть. И они тоже тебе к лицу.

— Отец говорит, что я никогда не найду себе мужа, потому что я развязная, — проговорила Джулиана. Она сидела опустив голову и выдергивала из земли травинки. — Он сказал, что я такая же безнравственная, как мама, и вообще плохо кончу. Я совсем не помню маму, — немного грустно добавила она. — Но она не может быть такой плохой, как все говорят.

Карандаш в руке Мартина замер. Джулиана подняла глаза и увидела промелькнувший на его лице гнев.

— Твой отец не должен был говорить тебе подобные вещи, — резко бросил он. — Неужели он сказал, что ты некрасивая и у тебя плохие манеры?

— Я полагаю, что он прав, — ответила Джулиана.

Мартин выругался, но Джулиана не поняла слов, к счастью для нее. Они молча смотрели друг на друга, и затем Мартин проговорил:

— Если в тридцать лет ты еще будешь нуждаться в муже, я сам с радостью на тебе женюсь. — Его голос был хрипловатым, а в глазах светилась застенчивость.

Джулиана потрясенно уставилась на него, а потом покатилась со смеху:

— Ты? О, Мартин!

Мартин отвернулся и снова взялся за книгу по философии. Джулиана видела, что он залился краской до самых корней волос. Он больше не поднимал на нее взгляда и отчаянно таращился в книгу.