– Между прочим, иногда и ты можешь ошибаться, – высокомерно заявила Мелани.

– Да, иногда я ошибаюсь, но только не на этот раз. Не могу сказать точно, что именно могло бы заставить тебя подчиниться чьему-либо авторитету. И, поверь, двенадцать миллионов долларов здесь не помогут.

А когда пятью часами позже позвонили из полицейского участка, сообщая, что Фигги, Баш и Ник задержаны, Мелани поняла, как ошибался Тед. Двенадцать миллионов долларов пришлись бы весьма кстати.

Все субботнее утро было пасмурно. Дождь так и не пошел, но небо затянуло грозовыми тучами. Мелани припарковала свой маленький седан на обочине дороги, ведущей в «Картушный двор».

Положив руки на руль, Мелани посмотрела на дом. Сколько лет прошло, а он все такой же... Огромное сооружение, безобразное и неприветливое. В какой-то момент ей захотелось завести машину и уехать. Но она вышла из машины, поправила коротенькую юбочку, закинула назад свои каштановые волосы. Убедившись, что все, кроме сердца, которое билось где-то на уровне горла, на месте, она тихо пошла.

Поднявшись по мраморной лестнице, Мелани позвонила.

Ожидая, пока откроют, она разглядывала псевдогреческие статуи, которые охраняли двойную дверь. Они всегда вызывали у нее тревожные чувства – две обнаженные, безрукие женщины, словно превращенные кем-то в камень при попытке покинуть дом. Вероятно, женский идеал дяди Джошуа. Немая, беспомощная и безнадежно застывшая женщина, которой некуда деться...

– Доброе утро, леди, – сказала она, похлопывая статую по обрубку плеча. – Видите, я вернулась. Я думала, что уже никогда вас не увижу, но не все так просто...

Входная дверь открылась, и Мелани почувствовала, что снова превратилась в восьмилетнюю девочку, увидев перед собой самое отвратительное для нее лицо.