Он погладил костяшки пальцев, разбитые во вчерашней драке с очень раздраженным деревенским малым, и слегка напряг бедра, еще нывшие от любовных игр с женщиной.

– Ты оскорбляешь дам своими... непостоянными знаками внимания.

– И ты надеешься, что я займусь только одной?

Доведенный до белого каления, Эрик шумно вздохнул.

– Я надеюсь, что за эти полмесяца ты еще не вспахал большинство из них!

– Абсолютно невинная забава, – пожал плечами Кайрен. – Не я один здесь хорошо провожу время.

– Мужчины выражают недовольство, – продолжал Эрик, будто друг ничего не сказал. – Ты делаешь это открыто, не соблюдаешь придворных ритуалов.

Отбросив простыню, Бродерик встал.

– Они все фаты, самодовольные хлыщи. В кружках пива и то больше ума.

– Король Генрих желает сохранить двор трезвым, – нетерпеливо произнес Эрик.

– Не говори мне таких вещей. – Кайрен закатил глаза. – Как ты можешь проводить здесь столько времени? Мне повезло, что я до сих пор не умер со скуки.

– Я сомневаюсь, что тебе придется долго скучать. К тому же королю Генриху надоели твои выходки.

– Завтра на рассвете я уезжаю, – ответил молодой рыцарь, поднимая с холодного деревянного пола тунику. – Я намерен вернуться в Испанию и...

– Король Генрих посылает тебя в Ирландию. Ирландию? Туника выпала из ослабевших пальцев Кайрена. Он, конечно, ослышался. Или нет?

– Ты сказал...

– Да, в Ирландию, – кивнул Эрик. – Король рассчитывает, что ты окажешь любезность трону, удалившись от здешних соблазнов и оставив свои шалости.

– Я не обязан делать одолжение королю Генриху.

– Не королю, а Гилфорду.

Желудок у Кайрена вдруг неприятно сжался.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, наклоняясь за туникой.

– Как тебе известно, король Генрих намерен пополнить свою казну, а заодно вернуть себе власть над знатью, «одолжив» ее капитал. У меня он уже занял весьма крупную сумму, но явно опасается политического влияния Гилфорда на других, если потребует еще больше денег. Гилфорд едва ли может позволить себе увеличение размера «ссуды», в таком случае он может лишиться Хартвича.