Джоан с трудом подавила слезы. Она не должна плакать. Ни в коем случае! Ведь наверняка им осталось совсем мало таких восхити тельных минут.

Когда его губы жадно прильнули к ее рту, она ответила на поцелуй с неистовой страстностью, словно пытаясь передать ему свою любовь и восхищение. Она оплела ногами тело мужа, открываясь ему полностью, принимая его, растворяясь в нем.

Джоан почувствовала всю силу его страсти, когда он вошел в нее, и забыла и о себе, и о своем страхе на то время, такое долгое и упои тельное, пока они занимались любовью, посте пенно доводя друг друга до экстаза. Потом Джо ан снова принялась осыпать поцелуями лицо Эрвина, затем прильнула губами к его шее и, проведя рукой по груди, ощутила бешеное биение его сердца. Она замерла, словно желая навсегда сохранить этот момент в своей памяти. Вполне возможно, что сегодня они любили друг друга в последний раз.

Несмотря на то что Джоан вышла босиком, Эрвин, должно быть, услышал звук ее шагов, когда она спускалась по ступенькам из дома во внутренний дворик, выложенный белыми каменными плитами. Или просто почувствовал мое присутствие, подумала она, и в душе ее вспыхнула радость. Сама Джоан всегда догадывалась о его приближении еще до того, как он появлялся.

Эрвин был в черной футболке и темно-серых джинсах. В этой одежде он выглядел гибким, стройным и по-мужски привлекательным. Джоан ощутила невольный трепет, когда муж обернулся к ней. До этого он стоял к ней спиной возле низкой каменной ограды, за которой начинался крутой склон, ведущий к расположенному ниже саду, залитому солнцем.

— Чтобы ты не считала меня бездельником, который к тому же скупится на расходы в медовый месяц и использует дом своей жены вместо роскошного отеля, я сам приготовил завтрак.