Он оглянулся на нее, в глазах у него была грусть.

— Они оба были пожарными.

Не умерли ли его родители, когда Руперт был еще ребенком? И не потому ли он с такой легкостью взял ее к себе, что помнил о том, как сам остался сиротой?

Но прежде, чем Флоренс успела спросить об этом, Руперт резко сменил тему разговора.

— Надеюсь, вы любите животных? — с некоторым беспокойством поинтересовался он.

Поскольку мысль о встрече с животными не вызвала у нее никаких отрицательных эмоций, она молча пожала плечами и вошла в дом. Послышалось дробное цоканье когтей по полированному паркету, затем в холл влетела лохматая черная псина неопределенной породы и радостно запрыгала вокруг хозяина.

— Флоренс, познакомьтесь с Барби. А ты веди себя прилично, — обратился он к собаке.

Барби тут же села и, высунув язык, с интересом уставилась круглыми карими глазами на гостью.

Сделав осторожный шаг вперед, Флоренс робко протянула руку, но вместо ожидаемого холодного и влажного носа почувствовала лизнувший ладонь горячий язык. Необычно короткий хвост Барби с огромной скоростью вилял из стороны в сторону.

— Очень милая, — с неуверенной улыбкой произнесла Флоренс. Собака раскрыла пасть, обнажив внушительно выглядящие клыки. — Кажется, я ей не нравлюсь, — заметила она, подумывая, не отступить ли назад.

Руперт рассмеялся.

— Конечно, нравитесь.

Изобразив на лице улыбку, Флоренс понадеялась на то, что собака воспримет ее как знак дружеского расположения.

— Почему же тогда она на меня скалится?

— Не скалится, а улыбается.

Флоренс нахмурилась.

— Как улыбается? — Насколько ей было известно, собаки не могут улыбаться.

— Обыкновенно. — Закрыв дверь, Руперт поставил пакет на пол возле торшера. — Она делает это каждый раз, когда бывает чем-то довольна.

Опасливо взглянув на Барби, Флоренс потрепала ее по затылку.