— Ваша обожаемая калорийная пища.

— Не думала, что вы запомните, — сказала она тем вкрадчивым голосом, который преследовал его всю эту неделю в беспокойных снах.

Почти благоговейный трепет, звучащий в голосе Флоренс, невольно заставил его задуматься о том, почему такая тривиальная вещь, как чизбургер, доставляет ей явное удовольствие. Неужели до этого никто и никогда не оказывал Флоренс даже столь пустяковых любезностей? Можно было, разумеется, спросить ее об этом, но скорее всего она прошептала бы в ответ «я не знаю», с глазами, полными отчаяния и тревоги.

Протянув руку, Руперт накрыл ладонь Флоренс своей. Кожа ее была теплой и шелковистой на ощупь, и уже сама мысль о том, что такая она везде, будоражила его воображение и возбуждала.

— Вы сказали, что это ваше любимое, — сказал он, протягивая ей пакет.

Ее улыбка стала шире, и она с шутливой поспешностью выхватила пакет из его рук.

— Я могу не помнить, кто такая есть, где живу и что делала на горящем складе, но чизбургер по запаху узнаю всегда.

Руперт невольно улыбнулся, несмотря на несколько настораживающую резонность замечания Флоренс. Действительно, кто она такая? Отсутствие обручального кольца на пальце и даже бледной полоски, указывающей на его длительное ношение, могло бы свидетельствовать об отсутствии мужа, однако это отнюдь не исключало наличия приятеля или даже серьезной любовной связи. Врачи сообщили ей, что у нее никогда не было детей, на что она пожала плечами, пробормотав, что им, разумеется, виднее.

По словам Флоренс, ежедневно навещающий ее психиатр установил, что она страдает амнезией третьей стадии, обычно являющейся следствием тяжелой травмы. Что ж, хотя бы в этом сомневаться не приходится, подумал Руперт, глядя на неловко разворачивающую чизбургер здоровой рукой женщину. В дополнение к сломанному запястью, отравлению дымом и многочисленным синякам она получила сильное сотрясение мозга, вызванное падением на нее стеллажа, уставленного банками с краской.