— Значит, возвращаемся в дом, — сказала я и, взглянув на стоящих поодаль мужчин, коротко спросила:

— Ели что-нибудь?

— Ничего с самого завтрака, миссис Сандерс, — ответил граф Сэйвил.

— Выходит, вы голодны?

— Даже очень, — виновато согласился он.

Я поглубже натянула шапку на голову Никки, спрятала лицо в теплый шарф и направилась к выходу из конюшни, пробормотав:

— Идемте со мной.

Мы вышли в снежную темень.

Должно быть, миссис Макинтош сумела увидеть нас из окна, потому что прежде, чем я прикоснулась к дверной ручке, дверь в дом отворилась.

— Заходите, милочка, пока не превратились в кусок льда, — приветствовала она меня так, словно я вернулась из дальнего путешествия. — Сынок, — это уже к Никки, — снимай пальто и шапку и оставь прямо тут, у двери.

Мы дружно потопали ногами, стряхивая снег с обуви, и вступили в убогий холл моего более чем скромного наемного жилища. С любопытством оглядев обоих мужчин, миссис Макинтош поинтересовалась:

— Должно быть, заплутались в метель, джентльмены?

Граф Сэйвил снял шапку и повернулся к низенькой полной шотландке, едва достающей ему до подбородка.

— Прошу извинить за вторжение, мэм, — сказал он, — но, как я уже говорил, мы собирались остановиться в «Рыжем льве», однако от него, увы, остались одни головешки.

— Милорд, — сухо проговорила я, — это моя экономка миссис Макинтош… — И, повернувшись к ней, добавила:

— Миссис Макинтош, граф Сэйвил и его кучер мистер Гроув, видимо, останутся у нас на эту ночь.

При слове «граф» бледно-голубые глаза экономки едва не вылезли из орбит, но она не произнесла ни слова.

— Как поживаете, миссис Макинтош? — нарушил молчание Сэйвил. — Могу я снять верхнюю одежду?

— Уж конечно, милор-р-рд, — мгновенно отозвалась она, напирая на звук "р", что свойственно многим шотландцам. — Вы оба навер-р-рняка умир-р-раете от голода. Сейчас мы вас накор-р-рмим.