Прежде всего, розовый цвет. Он прямо-таки царил в одноэтажном длинном здании. Розовыми были занавески на окнах, в розовый выкрашены балясины деревянного высокого крыльца, ведущего в контору. В самой конторе розовым было все – включая хозяйку.

Мэри-Энтони наверняка встретила свою сорок пятую весну лет семь назад, однако в одежде предпочитала стиль «юная пастушка». Соломенные кудряшки перехвачены розовой лентой, корсет подчеркивает весомые достоинства бюста, розовая блузка, юбка в оборочках и губки сердечком, накрашенные немного впопыхах ярко-розовой помадой. В принципе при свете здешних розовых бра она вполне могла сойти за пастушку, но все дело портили очки с довольно сильными диоптриями – Мэри-Энтони водрузила их на нос, чтобы прочитать сведения, записанные в водительских правах Ти Джея.

– Так на сколько, вы говорите, хотите остановиться?

– Вообще-то я еще ничего не говорил, но думаю... на одну ночь.

– Как?

В голосе Мэри явственно прозвучало разочарование. Ти Джей виновато развел руками и постарался задержать дыхание. В принципе он ничего не имел против аромата гардении, но только не в такой концентрации.

Мэри подтянула к себе великолепный гроссбух в розовом сафьяне и открыла его на первой странице. Ти Джей стал пятым постояльцем «Марии-Антуанетты», причем предыдущие четыре, судя по выцветшим чернилам, появлялись тут лет пять назад. С надеждой взглянула поверх очков.

– Если за неделю, то дешевле...

– Не думаю, но спасибо, что сказали. Начнем с одной ночи.

– Ага... Значит, машина поломалась? Ой, а кредитки мы не принимаем.

Ти Джей кротко улыбнулся, в душе проклиная этот городишко. Хорошо, что наличные он разменял в Тиссуле...

– Вот, прошу. Да, и чек, пожалуйста.

– Вы здесь по делам?

– Почему... ах, из-за чека... Нет, я просто люблю контролировать свои расходы.