Мейтленд вскинул руку, словно фехтовальщик:

– Туше. Я сделаю это завтра же.

Он схватил графин с бренди и влил щедрую порцию в свою чашку с кофе.

– Донована надо убить. Чтобы не пришлось с ним расплачиваться.

– Верно, – обрадовался Коллинз. – Мой человек в Неваде должен справиться с его устранением. Может быть, устроит засаду.

Мейтленд поднял чашку:

– За новое состояние семьи Коллинз, построенное на основе Фонда Дэвиса!

– За новое состояние семьи Коллинз!

Они чокнулись чашками.

Пальцы Рейчел судорожно сжимались и разжимались на вышитом покрывале. Ей очень хотелось швырнуть чем-нибудь в этих двух демонов из соседней комнаты.

Жизнь Уильяма Донована в опасности. Рейчел – единственная, кто может его предостеречь.

Ей необходимо бежать. Они направляются на запад, в Омаху, где у западной транспортной компании должно быть отделение. Может быть, ей удастся отправить Уильяму Доновану весточку.

Или послать телеграмму ее другу Лукасу Грейнджеру, который работает у Уильяма Донована.

Она познакомилась с Грейнджером во время своей свадьбы с Элиасом. Потом они переписывались. После смерти Элиаса переписка продолжалась. Она была дружеской, без намека на романтическую. Письма приходили редко из-за постоянных разъездов Грейнджера по стране. Его подчас резкие суждения обо всем на свете, начиная с политических скандалов и кончая тем, как индейцы ходят по волчьему следу, поддерживали ее, когда Элиас умирал.

Потом она не раз горько сожалела о том, что уже не может находить утешение в его письмах, поскольку клан Коллинзов позволял себе все более дерзкие нападения на все то, что было ей дорого: сначала чтобы заставить ее передать им управление домом Элиаса, а потом чтобы принудить выйти замуж за Мейтленда.

Переписка с Грейнджером прервалась, когда Рейчел приехала на Уступ Коллинз. Коллинзы оборвали эту переписку, как и все остальные ее контакты с внешним миром.