– Неужели? Надеюсь, Джордан, вы не будете разочарованы. Кстати, я собираюсь называть вас по имени. Все равно, раньше или позже, мы к этому придем.

Он кивнул.

– А мне следует называть вас Кэтлин?

– О, я очень надеюсь, что вы не станете, – и усмехнулась, – меня еще никто так не называл.

Он понял, хотя и не сразу:

– Значит, Кэйси.

И посмотрел на нее своим глубоким, изучающим взглядом, что несколько ее смутило. Джордан заметил мимолетное облачко в ее глазах.

– А можно уже поесть? – требовательно осведомилась она. Будет проще, если они сразу же займутся чем-нибудь более материальным, чем разговоры. – Я уже давно проголодалась.

Сразу же после завтрака Кэйси и Джордан закрылись в его кабинете. Комната была большая, вдоль стен тянулись полки с книгами. Воздух был пропитан запахом старой кожи и свеженатертой мебели, смешанным с ароматом дорогого табака. Кэйси кабинет понравился. Чувствовалось, что здесь шла хорошо организованная, толковая работа. Нигде не было видно никакого беспорядка: ни разбросанных рукописей, ни нагромождения книг.

Кэйси в больших очках в темной оправе сидела у окна и читала заметки Джордана. Она была боса и лениво покачивала ногой в воздухе, быстро пробегая глазами страницы.

«Ее нельзя назвать очень красивой», – решил Джордан. Во всяком случае, ее красота не классического стиля. Но она из тех, на ком останавливают взгляд. Когда она улыбается, то кажется, что лицо светится изнутри. Глаза смеются чему-то очень забавному, известному только ей одной. Она высока, по-мальчишески худа, узкобедра и длиннонога. Мужчину, который ляжет с ней в постель, ждут не изгибы, а углы. И Джордан нахмурился, недовольный таким поворотом своих мыслей.

В ее движениях было что-то от жеребенка – такая же игра и возбужденность. А сейчас казалось, будто это и не она. Сидит тихо и смирно. И молчит. Черты лица спокойны. Единственное движение – небрежно покачивает голой ногой.

Кэйси прекрасно понимала, что Джордан ее рассматривает. Он делал это весьма откровенно.