В Дублине они не могли позволить себе иметь квартиру с четырьмя спальнями, да еще в таком хорошем месте. Кроме того, они чувствовали, что жить на природе хорошо и для детей, и для семейных пикников. Но это в теории. На деле получалось иначе, и любоваться красотами природы Мел могла только через окно электрички по дороге на работу и по возвращении домой.

Решающим доводом стали местные школы. Однако сейчас у них было такое чувство, что они упустили этот шанс. Сара и Кэрри смогли бы поступить в лучшие школы Каррикуэлла, но местная материнская мафия постановила, что если родители ребенка хотят, чтобы им было гарантировано место в самой лучшей из всех школ – Начальной школе Карнеги, – то они должны позаботиться об этом, когда их чадо еще пребывает в зачаточном состоянии. Не говоря уже о том, что обучение игре на флейте не было предусмотрено в «Маленьких тигрятах», а четырехлетние отпрыски этих серьезных мамаш при поступлении в школу играли Баха, чтобы произвести впечатление на комиссию Карнеги. Сара могла хорошо играть только на пульте телевизора, но Мел подозревала, что это нечто другое.

За домом номер два по Голдсмит-Лаун раскинулся большой сад, и именно это стало той последней каплей, которая повлияла на их решение о переезде в Каррикуэлл.

– Мы посадим там яблони, – сказал Эйдриан, когда они, просматривая каталог недвижимости, увидели длинную узкую лужайку с полуразрушенным зеленым сараем в конце.

– А под вишневыми деревьями мы могли бы повесить качели, – мечтательно вздохнула Мел.

Они улыбнулись друг другу, и Мелани похлопала по своему животу, очевидно, совсем забыв, что ни один из них не в состоянии держать молоток в руках без того, чтобы не угодить себе по руке.

Пять лет спустя здесь так и не появились яблони, и сорняк потихоньку отвоевывал пространство, но качели все-таки висели под вишневыми деревьями, и Сара очень любила их.