И как говорили, делала это великолепно. Именно материнство было ее призванием, а «не пить водку в подозрительных клубах», как любила поддразнить ее Мелани.

Мел знала, что три сына подруги никогда не ели никакой консервированной еды, когда были маленькими. Если бы это был кто-то еще, а не Кэролайн, то Мел чувствовала бы себя преступницей. Ее приверженность к пюре из экологически чистой моркови разбилась в пух и прах, когда она вернулась на работу и обнаружила, что куда проще накормить малыша уже готовой едой из банки с красивой этикеткой, чем гробиться самой. В любом случае детям нравились эти банки больше, чем любые из ее трудоемких протертых пюре.

Каждому свое, считала Кэролайн. Ей нравилось сидеть дома с детьми, готовя сногсшибательные кексы и собирая за столом других малышей, но на такое способен не каждый.

– Уж коль взялась за какое-то дело, так выполняй его как следует. Одна из нас должна сделать карьеру, и так как мне это не грозит, я бы хотела, чтобы это была ты, Мел. Но когда будешь получать Нобелевскую премию за достижения в области бизнеса, не забудь своих старых подруг.

– Прекрати, – взмолилась Мел, – не то я заплачу.

Чего она не понимала, так это почему Кэролайн не вернулась на работу, когда ее мальчики пошли в школу. Мел никогда не говорила об этом с подругой, но и сейчас вновь подумала об этом, пока набирала номер.

– Привет, Кэрол. Извини, что не смогла подойти. Я сегодня дежурная по купанию.

– Мел, это я виновата, нечего звонить в такое время. Просто я не хотела беспокоить тебя на работе. Как дела, дорогая?

Голос Кэролайн был отдохнувший и счастливый. Это задело Мел больше, чем то, что она могла ей сказать. Кэролайн променяла свою престижную работу на сидение дома и просмотр диснеевских мультиков по ТВ. Казалось бы, она должна быть скучной и раздражительной, а не счастливой.