Хлоя закрыла повлажневшие глаза. Как трудно было так долго не видеть его! Но разлука составляла очень важную часть ее плана.

Она вспомнила выражение мужественного лица Джона, когда объявила о своем решении отправиться в колонии вместе с подругой Обри, которая собиралась погостить у старшей сестры в Чарлстоне. На мгновение он застыл, ошеломленный.

- Куда ты собираешься?

Затем он попытался отговорить ее, но быстро сдался, поняв, что не сможет переубедить девушку.

- А может, я не пущу тебя, - проворчал он.

- Разве ты имеешь право диктовать, как мне поступать? - рассмеялась Хлоя, и его красивое лицо вспыхнуло.

Сколько она себя помнила, Джон считал себя чем-то вроде ее лучшего друга и одновременно опытного наставника. Осознание того, что его мнение не является решающим, обескуражило его. Правда, ненадолго.

Естественно, отправляясь в плавание, она не упустила возможности подбросить дров в костер, прошептав ему на ухо, что собирается испытать в колониях все приключения, какие только возможно, и оставив его в недоумении, что бы это могло означать. Когда судно с Хлоей на борту покидало гавань, лицо его было белым как мел. Это принесло ей огромное удовлетворение.

Всадник перемахнул еще через одну ограду.

Интересно, означает ли эта спешка нечто большее, чем обычную дружбу? Неужели до него дошло, что теперь, когда она превратилась во взрослую девятнадцатилетнюю женщину, отношения между ними должны измениться?

Джон должен понять, как сильно она... что она всегда...

Хлоя сглотнула, пытаясь сдержать безрассудную и порывистую французскую половину своей натуры, которая вечно приносила ей неприятности. Всю свою жизнь она любила и хотела добиться Джона, но терпеливо ждала до сегодняшнего дня.

Разве это не заслуживает награды? Вне всякого сомнения!

Скоро его чудесный низкий голос будет шептать ее имя - точно так, как ей представлялось в девичьих снах...

Парадная дверь с треском распахнулась, а затем захлопнулась с такой силой, что затряслись перекрытия. По дому разнесся низкий мужской голос: