Наблюдения еще не начались, и под куполом горели четыре яркие лампы. Сменный оператор, почти мальчишка, в этом году пришедший из университета, копался отверткой и щупом тестера в блоке оперативной памяти. Наблюдения вел Вадим – он стоял в люльке у нижнего края трубы телескопа, метрах в трех от пола, и вставлял кассету в зажимы.

Оператор с грохотом задвинул блок на место, погасил боковой свет. Заработали сервомоторы, труба телескопа повернулась. Подошел Вадим, спросил:

– Вам удобно здесь?

Ирина кивнула, и Вадим с минуту молчал, смотрел в черноту, думал о чем-то.

– Скажите, Ирина Васильевна, – спросил он неожиданно, – вы любите фантастику?

– Терпеть не могу, – сказала Ирина.

– Тогда спрошу иначе: не фантастику как литературный жанр, а фантазирование.

– Все равно, Вадим.

– Наверно, вы просто не умеете фантазировать и не читали хорошей фантастики. Но тогда... как же вы пишете?

– Фантастику я читала. Почти всю. Потому и не люблю. Цели у нее грандиозные, а методы несовершенны. Не потому, что писатели плохие. Просто фантастика, которую я могла бы полюбить, – это реалистическая проза будущего тысячелетия. Но даже если вы хорошо представляете, каким оно будет, все равно ваше описание останется плохим. Вы описываете будущее из прошлого, знаниями прошлого, языком прошлого. О будущем нужно писать языком будущего.

– Вы меня поражаете, – сказал Вадим. – Я и не предполагал такой точки зрения... Дело в том... В общем, я хотел попросить вас прочитать несколько страниц.

– Вы пишете фантастику?

Ирина подумала, что не могла так ошибиться. Вадим показался ей любопытным человеком, но если это всего лишь скрываемая графомания...