Доктор Кентон ласково посмотрел на меня, что еще больше увеличило мой страх.

— Ваша матушка очень больна, — сказал он. — Возможно, она поправится. Если так, боюсь, что она будет нуждаться в специальном уходе, — он недоверчиво посмотрел на меня, а затем с надеждой повернулся к Мэг:

— Подождем несколько дней. Тогда многое может проясниться. Есть ли у девочки какие-нибудь родственники?

— У меня есть тетя, мамина сестра, — ответила я.

— Она далеко?

— В Уилтшире.

— Полагаю, вам следует немедленно дать ей знать обо всем происшедшем.

Я кивнула.

— Тогда ладно. Подождем, скажем, до конца недели. К этому времени ситуация должна проясниться.

Доктор Эгхэм ободряюще улыбнулся мне, а доктор Кентон похлопал меня по плечу.

Я чувствовала себя слишком взрослой, чтобы заплакать, но слезы уже были близко.

— Будем надеяться на лучшее, — произнес доктор Кентон. — А тем временем дайте вашей тетушке знать о случившемся, — он пристально посмотрел на Мэг. — Вы не можете многого сделать. Если что-нибудь изменится, известите меня. Я загляну завтра.

Когда они ушли, мы с Мэг в молчании посмотрели друв На друга. Мы обе думали, что же с нами будет.

В конце недели приехала тетушка Софи. Мой восторг при виде ее был так велик, что я бросилась к ней в объятия. Она обняла меня в ответ; ее глаза, похожие на ягодки черной смородины, вокруг которых были заметны морщинки, увлажнились.

— Дорогое мое дитя, — произнесла она. — Какая беда! Твоя бедная мама! Надо посмотреть, что мы тут можем сделать.

Я сказала:

— Это Мэг.

— Здравствуйте, Мэг! Это тяжелый удар для всех вас, я знаю. Ничего, что-нибудь придумаем.

— Не хотите ли сначала пройти к себе в комнату, мисс Кардинхэм? — спросила Мэг.

— Пожалуй. Отнесите туда этот чемодан. Ну и путешествие!