Конфликт был улажен, но Мэг еще продолжала негодовать, а в такие моменты из нее было легче выудить необходимую мне информацию.

— Ты знаешь, что мне почти тринадцать лет, Мэг? — спросила я.

— Конечно, знаю.

— Мне кажется, я уже достаточно взрослая!

— У вас умная головка, мисс Фред. Так я вам скажу! И вы не похожи на нее.

Я знала, что Мэг относится ко мне довольно нежно. Мне доводилось слышать, как в разговоре с Эми она называла меня «эта бедняжка».

— Я считаю, мне следует знать о своем отце, — не отступала я.

— Отцы… — произнесла она, уйдя в собственное прошлое, что делала нередко. — Они могут быть очень разными. Вам повезло, а ведь бывают такие, которые всегда готовы побить вас за малейшую провинность. У меня был один из таких. Скажи поперек ему хоть словечко, так он снимал ремень и вы его отведывали. Субботние вечера… Ну, он любил выпить, да любил, а когда напивался, держись от него подальше… Вот вам и отцы…

— Это должно было быть ужасно, Мэг! Расскажи мне о моем!

— Он был очень красивым, вот что я о нем скажу. Они были красивой парой и обычно ходили на эти полковые балы. Выглядели, как картинка. У вашей матушки был тогда еще не такой кислый вид — вовсе нет. Мы бывало подходили к окну и смотрели, как они садятся в экипаж, он в своей форме…

Ее глаза сверкнули, и она покачала головой.

— Полковые балы? — переспросила я.

— Ну да, он был военным, так кажется. Кухарка говорила, что имел высокий чин… офицер… майор или что-то в этом роде. О, он был очень красив! У него был, что называется, «блуждающий взгляд»!